- Четверг
декабрь 18, 2018

Истина НПО - Исследовательский Центр по Правам Человека

Как еврейка стала исповедовать антиизраильские взгляды...

2018/03/10, 00:05


Как еврейка стала исповедовать антиизраильские взгляды...

Представленная ниже статья была написана в 1986 году и до последнего времени оставалась в личном архиве автора. С разрешения автора она опубликована на сайте Middle East Monitor.

Представленная ниже статья была написана в 1986 году и до последнего времени оставалась в личном архиве автора. С разрешения автора она опубликована на сайте Middle East Monitor.

 

Наберитесь терпения. Мне очень трудно писать это, но я должна писать, сколь бы болезненным ни было переложение слов на бумагу.

Однажды, когда я была ещё маленькой девочкой, я стояла на одном из перекрёстков в Будапеште и плакала, глядя на конвой возвращающихся из лагеря узников. Нет, слёз не было. К тому времени я научилась не рыдать, не быть слабой. Чтобы выжить, нужно быть твёрдой. Так что все рыдания были у меня внутри, а с ними - слова: «Ez nem történhet megint, nem történhet megint» - «Этого не может повториться, не может».

Те слова по-прежнему живы во мне - спустя сорок с лишним лет. Они - своего рода путеводная звезда в моей жизни. Но для меня эти слова касались и касаются не только преследования и убийств евреев. Сколько я помню, эта фраза всегда означала: «Никакого больше притеснения. Никакой больше эксплуатации. Никакой больше дискриминации людей, чем-либо отличающихся от меня. Никакого больше порабощения. Никакого геноцида».

В попытках проследить происхождение этого моего католического, экуменического определения я сумела отыскать только три релевантных воспоминания. Мы - мама, я и бабушка с дедушкой - пережили Вторую мировую войну, притворившись теми, кем мы не были - христианами. Одна христианская семья отдала нам некоторые свои документы, и мы присовокупили к этим настоящим документам поддельные. Причём кто-то, должно быть, научил меня отвечать, в каком городе я родилась согласно этим документам - а я ведь из Будапешта, как и моя мать.

Вторым проблеском моей в немалой мере подавленной памяти о прошлом является воспоминание о священнике, который крестил нас, дабы у нас было больше документов, доказывающих, что мы не евреи. Я помню, как на церемонии моя бабушка (практикующая иудейка) боялась даже прикоснуться к купельной воде; священник же помог ей сложить шаль над головой и плечами, чтобы защитить её от «осквернения».

Третье воспоминание - это воспоминание об отце, который каким-то чудом выжил в военных рабочих частях (он никогда об этом потом не рассказывал) и вернулся в Будапешт. Ему удалось разыскать наш адрес, но он не знал наших фиктивных имён. И вот он заходит в этот здоровый, частично выгоревший многоквартирный дом и спрашивает о нас, называя наши настоящие имена. «А, - говорит консьерж, - вы, вероятно, имеете в виду госпожу … и Марику. Поднимайтесь на четвёртый этаж. Квартира 14». Я уверена, все они - все те неевреи, с кем мы вместе переживали бомбёжки города - знали, что мы евреи. И хотя нацисты предлагали награду за информацию о прятавшихся евреях, нас никто не предал. Они защищали нас своими жизнями, ведь всякому, кто укрывал евреев, грозил расстрел на берегах Дуная.

Так что вы видите, у меня никогда не получалось делить мир на евреев и неевреев. Дело всегда обстояло сложнее.

Я росла, сперва в Будапеште, а позже - в австралийском Сиднее, со всеми шрамами, оставленными войной; теми, что были нанесены мне лично, и теми, что достались мне от обломков моей душевно надорванной семьи. Исходя из того, что я не хотела, чтобы мне когда-нибудь ещё могли причинить такую же боль, и не желала подвергаться антисемитским нападкам в Австралии, я стала прихожанкой одной из христианских церквей. Эта фаза длилась недолго, так как я обнаружила, что не верую в христианского Бога и в Бога вообще, и не имею тяги к организованной религии в свете той войны, которую я пережила, а также всех непрекращающихся войн и дискриминации. Примерно в то же время я также обнаружила, что не хочу - и не могу - быть австралийкой. Я вернулась к своим двояким - венгерским еврейским - корням.

Как я относилась к «Израилю» в то время? Моя первая серьёзная ссора с отцом была из-за «Израиля». Для меня «Израиль» был местом сосредоточения моих романтических устремлений, и я мечтала уехать туда жить, когда «вырасту», хотя ничего об этом не знала. В нашей семье, сколько я помню, об «Израиле» не говорили. А потом мой отец (тоже еврей светских взглядов) начал собирать деньги на посадку деревьев в «Израиле». И это подвигло меня спросить, почему, если он действительно поддерживает «Израиль», мы не переехали туда. Я обвинила отца в лицемерии, в том, что он утешает совесть с помощью денег, в то время как мы должны были быть там и бороться за наши права.

Потом наступил 1956 год. Сердцем я тогда была одновременно с венграми и «израильтянами». Ещё я гордилась тем, что евреи показывали всему миру, что они - не бараны, которых ведут на убой, и что они могут сражаться. (Не могу сказать, почему мне ничего не было известно о войне 1948 года, наверное, потому, что в том году мы эмигрировали из Будапешта).

Спустя какое-то время - у меня нет ассоциаций, которые бы позволили установить дату - я услышала по радио новость о том, как «израильтяне» загоняют палестинцев в лагеря-поселения. Я не могла поверить услышанному. Разве «израильтяне» - не евреи? Разве мы - они - не пережили величайший погром в нашей истории? Разве [концентрационные] лагеря - часто завуалированно обозначавшиеся нацистами как «лагеря-поселения» - не были главной особенностью этого погрома? Как в принципе могут евреи совершать в отношении других то, что было совершено в отношении них самих? Как могли эти «израильские» евреи притеснять и лишать свободы других людей? В моём романтическом воображении евреи в «Израиле» были социалистами и умели отличать правое от неправого. Я совершенно явно ошибалась. Я чувствовала, что меня предали, как будто у меня отнимали часть того, что я считала своими корнями. Этот опыт был слишком болезненным, так что я попыталась отогнать от себя такие мысли.

Но ненадолго. У меня в Сиднее была далёкая родственница, девушка моего возраста. Во время одной длительной поездки в «Израиль» она влюбилась в сабра (еврея, родившегося в исторической Палестине) и решила эмигрировать в Тель-Авив, чтобы выйти замуж. У меня есть их свадебная фотография. Он был убит во время войны 1967 года.

Я спросила Еву об «Израиле». Она рассказала мне о классовой системе, состоявшей из сабров, западных европейцев, восточных европейцев, русских, неевропейских евреев и затем арабов - причём именно в таком порядке. В то время я изучала социологию и готовилась получать диплом по этой специальности. Я тщательно допрашивала Еву, и за каждым вопросом следовали всё более невыносимые для моих ушей ответы. Вот он, еврейский социализм, при котором евреи устраивают дискриминацию по признаку расы! Разве мы так и не сможем извлечь уроки из прошлого? Мы совершенно точно не были избранным народом; мы ничем не отличались от всех остальных: мы такие же жадные, слабые и сильные, социалисты и капиталисты, умные и дураки.

Время не останавливалось. Я позанималась историей евреев, и в особенности - поскольку к тому времени я переехала в Лондон - историей евреев в Англии. Я узнала, что среди британских евреев не было особого межклассового единства. Евреи не более однородны, чем превозносимые консерваторами «однородные англичане».

При этом я отложила в сторону изучение истории «Израиля». Всё, что мне удалось подглядеть на этот счёт, происходило из журналов и газет, в которых практически не было статей, критически или антагонистически настроенных по отношению к «Израилю». Того немногого, что мне стало известно об обращении с палестинцами, было достаточно, чтобы укрепить меня в антисионистских взглядах. Средства, использованные для заполучения страны в своё распоряжение, никогда не могли быть оправданы в моих глазах. Палестина должна была быть родиной для палестинцев и евреев. Изгнание палестинцев из их домов, снос их деревень бульдозерами, аннексия их земель, заточение, расстрелы, пытки; никакие «цели» не оправдывают такие средства. «Государство» «Израиль» было перверсией, извращением.

Во мне росло ощущение совершенного против меня предательства. Возник вопрос: и за это они погибли? Мои родные, все те евреи, все те тысячи имён на памятниках? Это кошмарное расистское, репрессивное «государство» - таков итог их смертей?

Я отбросила данный вопрос и отвернулась от своей боли к боли других. На тот момент я жила на задворках Гарлема в Нью-Йорке, работала в местных школах, колледжах, тюрьмах. Когда «израильтяне» позволили устроить бойню в палестинских лагерях беженцев Сабра и Шатила,  я чувствовала, что готова взорваться от гнева, отвращения и боли. Но я бездействовала перед лицом этих эмоций, а также неотвязного чувства, что мне надлежит серьёзно заняться изучением «израильского» вопроса. Я начала больше работать, взялась за проведение исследований в рамках подготовки новой книги и вернулась в Лондон.

Потом мне представилась возможность прочитать лекцию на выбранную мной тему в летней школе, где я должна была преподавать. Теперь у меня имелась структура, внутри которой я могла иметь дело с книгами и материалами об «Израиле», и я засела за подготовку к лекции о торговле оружием и странах третьего мира, взяв для разбора конкретных примеров Гватемалу, ЮАР и «Израиль».

Позвольте мне подытожить то, что я узнала об «Израиле» в данном контексте. Гватемала сегодня - наиболее репрессивный режим в Центральной Америке: около 60 000 её жителей были убиты полицией/военными/плантаторскими полицейскими силами; примерно миллион индейцев были согнаны с мест своего проживания правительством, и ещё 100 000 искали убежища в Мексике. «Израиль» не только развивает торговлю с Гватемалой - он вооружает, тренирует и консультирует её полицию и армию. «Израиль», как я выяснила, также поставляет оружие репрессивным силам «Контрас» в Никарагуа.

Несмотря на поставленную им подпись под эмбарго ООН на оружейные поставки в ЮАР, «Израиль» продолжает снабжать режим апартеида оружием на сумму от 400 до 800 миллионов долларов в год. Недавно под давлением американского Конгресса, от которого «Израиль» каждый год получает 2 миллиарда долларов военной помощи и кредитов, «израильское» правительство объявило об отказе от новых инвестиций в ЮАР и подписания новых контрактов на поставку вооружений. Однако, поскольку «Израиль» продолжит работать по существующим оружейным контрактам, срок действия которых не оглашён, я не верю, что это скажется на его выгодных отношениях с ЮАР. Кроме того, «Израиль» предназначил около 15 000 своих солдат и технических экспертов для оказания поддержки режиму апартеида в войне против народов Южной Африки и соседних стран. И ещё, несмотря на исчезновение Мордехая Вануну («израильтянина» марокканского происхождения), факт совместной разработки «Израилем» и ЮАР атомного оружия теперь получил широкое признание. «Израиль» помогает экономике ЮАР, переупаковывая или доводя до завершённого состояния, в том числе путём конечной сборки, южно-африканские товары, которые ввозятся без пошлин на территорию ЕЭС [предтечи ЕС] и США под штампом «Сделано в “Израиле”».

Знаю, теперь, когда дело начато, я должна заставить себя не только больше читать, но и говорить. Я должна сказать «израильскому» правительству, претендующему на то, чтобы представлять всех евреев, что меня оно не представляет. Я не буду молчать, глядя на то, как пытаются уничтожить палестинцев; как продают оружие репрессивным режимам по всему миру; как старательно душат критику «Израиля» в мировых СМИ; как проворачивают в ране нож под названием «вина» для того, чтобы добиться экономических уступок со стороны западных стран. Конечно, сегодня это в значительной мере обусловлено геополитическим положением «Израиля». Но я не позволю безнаказанно смешивать понятия «антисемитизм» и «антисионизм».

Я всё ещё ищу ответ на мой вопрос - за что они погибли? - хотя у меня есть кое-какие соображения по этому поводу: они погибли, потому что были евреями, они погибли из-за того, что были  тем, кем были; точно так же, как гибли  тасманийцы, коренные народы Австралии и Америки, а также миллионы африканцев. Они мешали экономическим, националистическим или колониалистическим стремлениям более сильного народа - или этот более сильный народ эксплуатировал их. Геноцид есть геноцид, независимо от того, кто его практикует и против кого, или под каким предлогом.

Я просила вас набраться терпения со мной. Эти чувства и идеи очень болезненны, как видите. Я не еврейка-антисемитка и никакая не самоненавистница. Я даже могу сказать, я горда тем, что я еврейка, потому что некоторые из нас всегда боролись и продолжают бороться за равенство народов и классов, не мирясь с любыми формами эксплуатации и угнетения.

 

Марика Шервуд

 

 

 

 

Источник

 

ключевое:

Как еврейка стала исповедовать антиизраильские взгляды...

Ваш комментарий

truthngo искренне приветствуем ваши предложения и предоставляем им приоритет и тщательно проверяем.

Ваш комментарий

Ваше мнение

Other News

free website counter